Misfire

Мы тотально несвободны. Знаешь, из чего сделаны эти оковы, оставляющие нас без движений? Они склеены из обязательств, перевиты нашей собственной совестью и закреплены на наших страхах.
Иллюзия абсолютной свободы может быть присуща только шизофреникам. К счастью/сожалению (нужное подчеркнуть), мы здоровы. И поэтому можем довольствоваться лишь жалкой эфемерностью, рассыпающейся при любом прикосновении.
Я никогда не буду делать то, что захочу. И жить так, как захочу. Нам не перехитрить, не обыграть жизнь, которая расставляет все пешки по местам.
И горько осознавать, что все может оказаться ошибкой.  

.

Самая большая глупость - это человеческий страх что-то сделать неправильно. Он заставляет нас останавливаться перед трудностями, поворачивать назад и бежать от самого себя.

Но ведь что бы ты ни делал, ошибки всегда будут частью твоей жизни (с). От этого никуда не денешься. Не делать ошибок - значит, не делать ничего вообще. А если так, то зачем вообще жить? Любое начинание, любое стремление таит определенные трудности, а совершение ошибок - это одна из преград. Преодоление ее означает дальнейший путь к совершенствованию.
 

Так в чем же тогда дело?

Is there a time for keeping a distance 
A time to turn your eyes away 
Is there a time for keeping your head down 
For getting on with your day(с)

Огромная деваха - кондуктор - весом больше центнера, в пляжных вьетнамках на синие махровые носки, с размалеванными ярко-розовыми ногтями, не знала, где находится приют для безнадзорных животных. Поплутав немного по поселку ММС, я все же нашла его самостоятельно.

Среди запертых животных были дворняги и собаки бойцовых пород. Больших псин держат поодиночке, щенков же собирают по трое и больше. Одна из собачонок, всего пару месяцев от роду, проталкивает свкозь прутья лапу, судорожно пытаясь за что-нибудь зацепиться и выбраться наружу. На несколько мгновений успокаивается, пока я, поймав в воздухе лапу, держу в своих руках. Лишь только отпускаю ее и поднимаюсь, щенок издает протяжные вопли.Еще долго они стояли у меня в ушах, эхом отдаваясь в каждом уголке сознания.

Дождь монотонно отбивал свой ритм, рассекая зеркала луж на мелкие кусочки, вонзаясь тонкими иголками в стекло витрины и расползаясь по ней тонкими струйками. А по ту сторону осени было тепло и уютно. Аромат терпкого кофе змеился между небольшими коричневыми столиками и плавился в свете желтых ламп. Тягучий блюз завораживал и не давал пошевелиться. Анна перевела взгляд от мутного, скользкого от дождя стекла и усавилась на кружку с дымящимся кофе, которую держала в руках.

Песня сменилась другой, и она расплела пальцы и провела по коротким волосам: они еще хранили какой-то особенный запах парикмахерской. Всего пару часов назад она остригла свои каштановые локоны. Теперь придется отвыкать от привычного жеста: наматывания пряди на палец. Анна молча откинулась на спинку кожаного кресла и закрыла глаза. Тонкая морщинка разрезала ее лоб. Он думала о том, что неплохо было бы сменить имя. Перебрав несколько вариантов, она пришла к выводу, что ей нравится Екатерина. Совсем царское звучание, будто перезвон колоколов в старинной церкви, одновременно гордое и величественное. А сокращенный вариант - Катя - звучит ласково и совсем по-домашнему.

Почему-то она была уверена, что родители не будут ее искать. Короткая записка и оставленные рядом с ней ключи от квартиры должны были красноречиво убедить их в ненужности каких-либо действий. Так будет легче всем. Анна решила начать самостоятельную жизнь и разорвать все нити, соединяющие ее с прошлым.

Еще утром она стояла на перроне вокзала и прощалась с родным городом, ставшим для нее настоящей западней. Полдень застал ее в незнакомом кафе, находящемся в чужом городе. Прошедшие полчаса с того момента, как она случайно забрела сюда и заказала кружку с дымящимся кофе, только укрепили ее решимость.

Она любила экспериментировать. Мысленно Анна вносила в ежедневник список дел, которые необходимо выполнить в ближайшие несколько дней: найти и снять подходящую квартиру, хотя бы на первое время, отыскать работу и конечно же, познакомиться с этим городом.

Кофе успел остыть, а пальцы, обвивающие кружку - отогреться. Дождь за окном прекратился, и небо резко посветлело. Анна вышла наружу, наматывая шарф, она взглянула на небо, где пучки солнечных лучей прорезали грязно-серые тучи, а падая на землю, преломлялись в прозрачных блюдцах луж. Анна подумала, что это хороший знак и улыбнулась своему отражению в стекле.

мысленно подгоняемая мною осень нехотя идет, шаркая по асфальту, будто древняя старуха. что же ты медлишь? торопись, скорее раскрась листья, закружи их в разноцветном листопаде.